On-line рубрика «Старинные и редкие книги»
Загадка полурусской души
Дорогие читатели!
Очередной выпуск on-line рубрики «Старинные и редкие книги» посвящен русскому писателю Дмитрию Васильевичу Григоровичу, автору многочисленных произведений, великолепно изображающих крестьянский быт середины XIX века.
Именно Дмитрий Васильевич стал первым писателем-дворянином, который описывал жизнь простых людей в своих произведениях. Рассказывая читателям о бытовой жизни крестьян, Григоровичу удалось воспроизвести все житейские проблемы и трудности с достоверностью. Как уже позже отмечали литературные критики, ему удалось это сделать даже удачнее, чем Тургеневу. Сегодня литературоведы говорят о том, что Дмитрий Григорович – это русский Чарльз Диккенс.
О Григоровиче лучше всех рассказал он сам в своих «Литературных воспоминаниях». Вспоминая свое детство, Григорович писал: «В кругу русских писателей вряд ли много найдется таких, которым в детстве привелось столько неблагоприятных условий для литературного поприща, сколько было их у меня… Мать моя хотя и говорила по-русски, но была природная южная француженка; отец был малороссиянин; я лишился его, когда мне было пять лет».
Его мать и бабушка, были эмигрантками из Франции. Обе женщины говорили исключительно по-французски. Ребенка учили французской грамоте, французской грамматике, арифметике на французском языке, ему давались только французские книги. Русскому языку он учился у дворовых и крестьян.
Полуфранцуз не только по крови, но и по воспитанию, Григорович плохо говорил на русском, что даже долго говорил с французским акцентом. Когда ему исполнилось 8 лет, его отправили учиться во французский пансионат «Монигетти» города Москвы, где преподавание тоже велось на французском языке. Затем в Петербурге – в инженерном училище. Там Григорович познакомился с Ф. М. Достоевским, что сказалось на пробуждении в нем тяги к литературе. В 1844 году он жил на одной квартире с Достоевским и был первым читателем повести «Бедные люди». Военная карьера не привлекала Григоровича, и при первой возможности он покинул училище.
В 1841 году Григорович познакомился с Некрасовым, который в то время издавал различные сборники. Задумав издавать сборник «Физиология Петербурга», Некрасов предложил Григоровичу написать один из очерков для этого сборника, который – по замыслу Белинского и Некрасова – должен был включать очерки, характеризующие отдельные слои петербургского общества, представителей определенных сословий и социальных групп, давать картины быта Петербурга.
Григорович решил написать очерк о петербургских шарманщиках и приступил к деятельному изучению их быта. Прежде всего, он занялся собиранием материала. Бродил по улицам, заходил в невозможные трущобы, записывал, что видел и о чем слышал. Ярко описанная жизнь бедноты в городских трущобах произвела взрыв общественного мнения. Григорович открыл перед читателями новую, почти не известную еще литературе сферу жизни: он показывал быт беднейших петербургских тружеников – шарманщиков.
На волне литературного успеха Григорович создает повести «Деревня» и «Антон-Горемыка». Григорович один из первых изобразил жизнь крестьян под гнетом крепостного права. Писатель осмелился публично сказать о главном в российской жизни – о русской деревне, о ее бесправии, нищете и забитости.
Григорович создает свои произведения в очень сложное время. Николай I, напуганный французской революцией, усилил давление на общественную мысль до последнего предела. Вводится в действие новый цензурный устав, заслуживший название «чугунного». Всякое проявление «вольного духа» нещадно каралось. Был выслан Салтыков-Щедрин, эмигрировал Герцен, подвергся разгрому кружок Петрашевского, только смерть спасла Белинского от каторги. В таких условиях нельзя было и пытаться затрагивать крепостное право.
Повесть «Деревня» не только ошеломила тогдашнее либерально настроенное общество, но и удивила маститых литераторов новизной содержания и художественной формы.
При работе над повестью «Деревня» писателю пришлось изучать русский язык как иностранный. Вот как это описывает сам Григорович в своих мемуарах: «Первые главы повести «Деревня» стоили мне неимоверного труда. Французский язык, которым меня питали до тринадцатилетнего возраста, все еще по временам давал себя чувствовать. Каждую главу переделывал я, переписывал по нескольку раз, вымарывая, переправляя в ней все, что казалось нескладным».
Не менее любопытным фактом является и то, что Григорович, по сущности, весьма мало знал деревню и быт крестьян. Отрочество и юность он провел в Москве и Петербурге, а наезды в деревню были и очень редки, и очень непродолжительны.
Еще большее впечатление на современников произвела повесть «Антон-Горемыка». Сам автор считал, что он еще глубже затронул горькое положение крестьян. Белинский признавался, что «ни одна русская повесть не производила на меня такого страшного, гнетущего, мучительного, удушающего впечатления; читаешь и слышишь, как помещик порет крестьян на конюшне».
Цензура запретила печатание «Антона-Горемыки», и только ходатайство Никитенки – официального редактора «Современника», на свой риск изменившего конец повести, спасло ее от цензурного запрета.
В середине 60-х годов в литературной деятельности Григоровича наступает почти 20-летний перерыв и лишь изредка выступает в печати как критик-искусствовед. Вновь к литературному творчеству Григорович возвратился только в начале 80-х годов. Его повесть «Гуттаперчевый мальчик» была воспринята критикой как «маленький шедевр». Рассказ о ребенке, у которого «в детстве не было детства» до сих пор остается самым узнаваемым произведением Григоровича.
Произведения Григоровича заставляют мыслить, сострадать и переоценивать жизнь. Фонд редких книг представляет прижизненное полное собрание сочинений писателя в 12 томах. Полное собрание сочинений Дмитрия Васильевича Григоровича вышло в 1896 году в петербургском издательстве А.Ф. Маркса. Оно было опубликовано в качестве приложения к журналу «Нива» за 1896 год.
